Редактор ходит по своей квартире, как заправский плотник, заложив за ухо огрызок карандаша. Словно замеряя комнаты, стараясь делать одинаковые шаги, он подходит к длинному письменному столу из черного дерева на массивных, кривых ножках, склоняется к исписанным листкам. Одной рукой облокачивается на столешницу, другой что-то черкает в рукописях. И опять ходит. Под утро засыпает.
Проснувшись ближе к полудню, редактор вскакивает с постели, носится по квартире в халате, пытаясь сделать домашние дела, запланированные на сегодня. Но к обеду он успокаивается, а выпив аперитивом вермута и отобедав щами с хлебом и брусничной водкой, и вовсе становится вялым и расслабленным.
Закончив трапезу, редактор отваливается на спинку кухонного дивана. Отдышавшись и утерев со лба испарину, он снова наливает рюмку водки, выпивает, закусывает выловленной из кружки с компотом сливкой и, медленно, переваливаясь как утка, идёт к себе в кабинет. В кабинете он с ногами залезает на диван, кряхтя, устраивается на нём полулёжа и размышляет о былом и о будущем, закрыв глаза. Мысли его постепенно становятся сном – редактор засыпает.
Вот он встаёт, запахивая халат, подходит к шкафу с книгами, берёт с полки толстый том красного цвета, на котором крупными белыми буквами выведена его фамилия. Открывает книгу наугад, где-то посередине. Ещё никто и никогда не открывал эту книгу, и она похрустывает в руках редактора. Аккуратно разглаживая страницы ладонью, он пытается прочитать несколько строк, но не может разглядеть ни слова – текст нечёткий, всё расплывается перед глазами. Он пытается сфокусировать взгляд, то удаляя книгу от глаз, то, наоборот, приближая, но всё тщетно. Редактор трёт глаза докрасна, но и это не помогает – текст не разобрать. Только номер страницы внизу хорошо виднен и всё. Бросая книгу на стол, редактор берет из шкафа другую, точно такую же толстую, красную, с его фамилией на обложке, открывает – то же самое, всё как в тумане, только номера страниц чёткие и ясные. Редактор снова отбрасывает в сторону книгу и открывает настежь стеклянные дверки книжного шкафа. Полки заставлены рядами одинаковых красных «корешков». Редактору становится дурно, он выхватывает один за другим тома, судорожно раскрывает их и, обнаруживая только номера страниц, бросает их на пол.
- Да что же это такое! Что же это такое! Только… только страницы! – причитает он и нервно ходит по кабинету, спотыкаясь о разбросанные по полу тома своих литературных трудов. Вдруг редактор на секунду останавливается, замолкает и, пиная красные книжки, бросается к столу. Он падает перед ним на колени и поочерёдно выдёргивает из него ящики. Из последнего достаёт кипу исписанных листов и принимается читать.
- Да как же так… – удивлённо шепчет он и, не отрывая взгляда от рукописи, нащупывает один из раскиданных на полу красных томов, берёт его, открывает, но по-прежнему ни одной строчки из этой книги прочитать не может.
- Этого не может быть! Не может быть! – кричит редактор и, просыпаясь, понимает, что кричит уже наяву. Его ладони сжаты в кулаки. Кутаясь в халат, редактор садится за стол, кладёт перед собой рукописи и принимается править. Ближе к ночи он встает из-за стола и важно расхаживает по квартире… до рассвета.
Редактор живёт в одном северном городе. Городок этот хотя и невелик, но в нем есть своя газета. В редакции этой газеты и работает редактор. Он ходит на работу по вторникам и четвергам, а по субботам в баню.